?

Log in

No account? Create an account
Леонид Алехин's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Monday, January 11th, 2010

Time Event
6:10a
Джуддека (отрывок из сценария аниме-сериала по мотивам "Дюны")
Барон Владимир Харконен со вздохом опустил свое огромное тело в кресло. Положил унизанные перстнями пальцы на головы яшмовых гаргулий. По левую руку от него застыл в напряжении начальник его личной охраны Саид. По правую маялся от нетерпения молодой на-барон Фейд Раута. Сегодня дядюшка ожидал особенных гостей и он, Фейд-Раута, был впервые допущен к их встрече. Знак особого доверия со стороны старого упыря.

Барон Харконен сделал ленивый жест рукой. «Начнем».

Ворота в дальнем конце приемного зала распахнулись. Одновременно по знаку Саида две шеренги охраны выстроились перед креслом, а зал разделила пополам потрескивающая стена пентащита.

Владимир Харконен не доверял своим гостям.

В воротах появилась странная процессия. Шесть высоких, выше даже сардаукаров в церемониальных шлемах, фигур, с ног до головы закутанных в белое. Между ними на высоте их плечей плывет в коконе суспензорного поля ребристый металлический куб. На его передней стенке багровый круг с черной точкой, неприятно похожий на пылающий глаз.

В животе Фейд-Рауты появляется неприятная тяжесть. Он понимает, благодаря науке Сафира Хавата, кто перед ним. Посланцы Икац, запретного мира, отвергнувшего заповеди Бутлерианского Джихада. Хозяева и рабы мыслящих машин. Говорить с ними, даже видеть их – преступление против Империи и человечества.

«Люди ли они вообще?» - думает Фейд, глядя на ломкие движения белых фигур. «Или марионетки, а кукольник – чуждый всему живому машинный разум – внутри этого металлического куба?».

Процессия останавливается перед завесой пентащита. Охранники нервничают, Фейд чувствует кислый запах их пота. Непонятно, что пугает их больше – еретики-машинопоклонники или раскаленные крючья имперских дознавателей. Их ужас неожиданно придает самому Фейду смелости. Освободившись от страха, его разум становится чист, позволяя на-барону мыслить, как подобает ученику ментата.

«Почему Падишах-Император не уничтожит Икац и другие миры еретиков?», - спрашивал он у Хавата. «Ведь они поставили себя вне Великой Конвенции. Можно без всякого риска обрушить на них всю мощь имперского ядерного арсенала»

Глаза ментата теплели.

«Тот же вопрос задавал мне и Пол». – говорил он. «Ответ прост и сложен. Политика Шаддама-IV строится на страхе и выгоде. Страх – неизвестно, что могут противопоставить бутлерианские еретики даже объединенной мощи Великих Домов. Никто достоверно не знает, как далеко зашла эволюция машинного разума, не достигла ли она контроля над атомным распадом. Выгода – на изобретения еретиков всегда будет спрос, а там где есть спрос, есть императорская доля. Закрывая глаза на отношения Великих Домов, с машиннопоклонниками, Император оставляет за собой право обвинить неугодного герцога или барона в нарушении заповедей Оранжевой Библии. Выгода и страх, Фейд. Выгода и страх».

Повинуясь жесту барона, вперед выступает церемониймейстер, бритый евнух с жезлом-кадуцеем.

- Дом Харконенов отказывает вам в своем гостеприимстве, - произносит он высоким голосом. – Дом Харконенов чтит Оранжевые Заповеди.

Это фраза не для посланников Икац. Она обращена к Преподобной Матери Императора, которая может принять участие в дознании.

Крайняя правая фигура в белом издает неприятный скрипучий звук. До Фейд-Рауты не сразу доходит, что это голос, цедящий слова унилингвы с размеренностью маятника.

- Посланники Унифицированного Кластера не намерены вступать в отношения с Домом Харконенов. Посланники Кластера не продают и не покупают товары, не ведут переговоры, не оказывают помощь, не вступают в союз торговый или военный.

Церемониймейстер кивает и ударяет жезлом об пол. Это служит сигналом к началу демонстрации.

В одной из граней летающего куба появляется черное отверстие. Ближайшая к кубу белая фигура извлекает из него необычный предмет – на взгляд Фейд-Рауты он похож на ружье, созданное несуществующей расой разумных насекомых. В руках посланца Икац оно оживает, светится изнутри зеленым огнем. По металлическим щупикам-отросткам пробегает неприятная дрожь. Ствол, выглядящий, как паучьи челюсти раскрывается.

- Улей-станнер, - скрипит голосом неотличимым от голоса первого унита машиннопоклонник. – Стоимость одного образца – девять миллиграмм специи. Стоимость тысячи единиц боеприпасов – четыре миллиграмма специи. Гарантированный урон от применения тысячи единиц боеприпасов – стандартная имперская полукогорта.

«Зачем им специя», - думает Фейд-Раута. «Неужели правда, что еретики ведут работы над синтезом искусственного меланжа и им нужен сырой материал? Однако, полукогорта, пять тысяч человек за стоимость одной дозы уличного нюхальщика».

- Щиты, - скучным голосом говорит барон Харконен, глядя в сторону и ни к кому не обращаясь.

- Проницаемость обычного боевого щита восемьдесят четыре процента, - скрипит машиннопоклонник.

Фейд чувствует, как каменеют охранники барона, слышит, как шумно сглатывает Саид. Внезапно пентащит, способный остановить роту сардаукаров, не кажется им таким уж надежным.

- Демонстрация может быть произведена, - завершает свою речь унит.

По сигналу церемониймейстера из незаметной двери на стороне гостей выталкивают электрическими палками раба. Его кожа покраснела от берсерк-наркотика, в руке нож, талия охвачена металлическим кольцом щита. Спотыкаясь, он шагает к посланникам Икац.

Ствол-челюсть поворачивается в сторону раба. Из улей-станнера вырывается рой гудящей металлической мошкары, которая облаком окружает жертву демонстрации. Дальнейшее завораживает и вызывает отвращение, как танцы дервишей-Тлейлаксу.

Раб пытается отмахнуться ножом от мошкары. Стальной рой облепляет его, просачивается сквозь щит. Крошечные механические насекомые проникают под кожу, дорожки вздутий протягиваются по телу раба. Когда они достигают груди и головы, ноги раба подкашиваются, и он падает на пол. Тело его на глазах убывает в размерах – машинный рой пожирает жертву изнутри. Не проходит и минуты, как от раба остается лишь шевелящаяся металлическая масса, которая постепенно застывает, превращается в бурый прах.

«Прекрасное оружие», - думает Фейд. «Но его применение делает бессмысленным сами каноны войны. Сила, ловкость, храбрость, коварство не имеют значения. Щепотка специи, всего лишь щепотка специи, клянусь Рогатой Матерью».

- Для целей демонстрации произведен избыточный расход одной единицы боеприпаса, - ставит точку унит.

Барон Харконен шевелит толстыми пальцами. Церемониймейстер угодливо сгибается в поясе. Обернувшись к посланцам Икац, он переворачивает жезл змеями вниз. Фейд-Раута понимает, что это жест отказа.
Улей-станнер исчезает внутри летающего куба. Барон поворачивается к Фейду и как ни в чем не бывало, произносит

- Мой драгоценный Питер часто повторял – «Ничто не убивает быстрее, надежней и дешевле, чем кинжал». И жадность, добавлю я, и жадность, мой милый Фейд. Девять миллиграмм специи это, а-аах, так дорого, по нынешним ценам.

«По ценам, установленным, тобой, дражайший дядюшка», - думает Фейд. Впрочем, с появлением у фрименов этого таинственного лидера, Муад Диба, цены растут и помимо воли Харконенов. Политая кровью специя дорога вдвойне.

- Следующий образец, - слышится лязгающий голос унита.

(продолжение следует)

<< Previous Day 2010/01/11
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com