Леонид Алехин (nagual) wrote,
Леонид Алехин
nagual

Джуддека (отрывок из сценария аниме-сериала по мотивам "Дюны")

Барон Владимир Харконен со вздохом опустил свое огромное тело в кресло. Положил унизанные перстнями пальцы на головы яшмовых гаргулий. По левую руку от него застыл в напряжении начальник его личной охраны Саид. По правую маялся от нетерпения молодой на-барон Фейд Раута. Сегодня дядюшка ожидал особенных гостей и он, Фейд-Раута, был впервые допущен к их встрече. Знак особого доверия со стороны старого упыря.

Барон Харконен сделал ленивый жест рукой. «Начнем».

Ворота в дальнем конце приемного зала распахнулись. Одновременно по знаку Саида две шеренги охраны выстроились перед креслом, а зал разделила пополам потрескивающая стена пентащита.

Владимир Харконен не доверял своим гостям.

В воротах появилась странная процессия. Шесть высоких, выше даже сардаукаров в церемониальных шлемах, фигур, с ног до головы закутанных в белое. Между ними на высоте их плечей плывет в коконе суспензорного поля ребристый металлический куб. На его передней стенке багровый круг с черной точкой, неприятно похожий на пылающий глаз.

В животе Фейд-Рауты появляется неприятная тяжесть. Он понимает, благодаря науке Сафира Хавата, кто перед ним. Посланцы Икац, запретного мира, отвергнувшего заповеди Бутлерианского Джихада. Хозяева и рабы мыслящих машин. Говорить с ними, даже видеть их – преступление против Империи и человечества.

«Люди ли они вообще?» - думает Фейд, глядя на ломкие движения белых фигур. «Или марионетки, а кукольник – чуждый всему живому машинный разум – внутри этого металлического куба?».

Процессия останавливается перед завесой пентащита. Охранники нервничают, Фейд чувствует кислый запах их пота. Непонятно, что пугает их больше – еретики-машинопоклонники или раскаленные крючья имперских дознавателей. Их ужас неожиданно придает самому Фейду смелости. Освободившись от страха, его разум становится чист, позволяя на-барону мыслить, как подобает ученику ментата.

«Почему Падишах-Император не уничтожит Икац и другие миры еретиков?», - спрашивал он у Хавата. «Ведь они поставили себя вне Великой Конвенции. Можно без всякого риска обрушить на них всю мощь имперского ядерного арсенала»

Глаза ментата теплели.

«Тот же вопрос задавал мне и Пол». – говорил он. «Ответ прост и сложен. Политика Шаддама-IV строится на страхе и выгоде. Страх – неизвестно, что могут противопоставить бутлерианские еретики даже объединенной мощи Великих Домов. Никто достоверно не знает, как далеко зашла эволюция машинного разума, не достигла ли она контроля над атомным распадом. Выгода – на изобретения еретиков всегда будет спрос, а там где есть спрос, есть императорская доля. Закрывая глаза на отношения Великих Домов, с машиннопоклонниками, Император оставляет за собой право обвинить неугодного герцога или барона в нарушении заповедей Оранжевой Библии. Выгода и страх, Фейд. Выгода и страх».

Повинуясь жесту барона, вперед выступает церемониймейстер, бритый евнух с жезлом-кадуцеем.

- Дом Харконенов отказывает вам в своем гостеприимстве, - произносит он высоким голосом. – Дом Харконенов чтит Оранжевые Заповеди.

Это фраза не для посланников Икац. Она обращена к Преподобной Матери Императора, которая может принять участие в дознании.

Крайняя правая фигура в белом издает неприятный скрипучий звук. До Фейд-Рауты не сразу доходит, что это голос, цедящий слова унилингвы с размеренностью маятника.

- Посланники Унифицированного Кластера не намерены вступать в отношения с Домом Харконенов. Посланники Кластера не продают и не покупают товары, не ведут переговоры, не оказывают помощь, не вступают в союз торговый или военный.

Церемониймейстер кивает и ударяет жезлом об пол. Это служит сигналом к началу демонстрации.

В одной из граней летающего куба появляется черное отверстие. Ближайшая к кубу белая фигура извлекает из него необычный предмет – на взгляд Фейд-Рауты он похож на ружье, созданное несуществующей расой разумных насекомых. В руках посланца Икац оно оживает, светится изнутри зеленым огнем. По металлическим щупикам-отросткам пробегает неприятная дрожь. Ствол, выглядящий, как паучьи челюсти раскрывается.

- Улей-станнер, - скрипит голосом неотличимым от голоса первого унита машиннопоклонник. – Стоимость одного образца – девять миллиграмм специи. Стоимость тысячи единиц боеприпасов – четыре миллиграмма специи. Гарантированный урон от применения тысячи единиц боеприпасов – стандартная имперская полукогорта.

«Зачем им специя», - думает Фейд-Раута. «Неужели правда, что еретики ведут работы над синтезом искусственного меланжа и им нужен сырой материал? Однако, полукогорта, пять тысяч человек за стоимость одной дозы уличного нюхальщика».

- Щиты, - скучным голосом говорит барон Харконен, глядя в сторону и ни к кому не обращаясь.

- Проницаемость обычного боевого щита восемьдесят четыре процента, - скрипит машиннопоклонник.

Фейд чувствует, как каменеют охранники барона, слышит, как шумно сглатывает Саид. Внезапно пентащит, способный остановить роту сардаукаров, не кажется им таким уж надежным.

- Демонстрация может быть произведена, - завершает свою речь унит.

По сигналу церемониймейстера из незаметной двери на стороне гостей выталкивают электрическими палками раба. Его кожа покраснела от берсерк-наркотика, в руке нож, талия охвачена металлическим кольцом щита. Спотыкаясь, он шагает к посланникам Икац.

Ствол-челюсть поворачивается в сторону раба. Из улей-станнера вырывается рой гудящей металлической мошкары, которая облаком окружает жертву демонстрации. Дальнейшее завораживает и вызывает отвращение, как танцы дервишей-Тлейлаксу.

Раб пытается отмахнуться ножом от мошкары. Стальной рой облепляет его, просачивается сквозь щит. Крошечные механические насекомые проникают под кожу, дорожки вздутий протягиваются по телу раба. Когда они достигают груди и головы, ноги раба подкашиваются, и он падает на пол. Тело его на глазах убывает в размерах – машинный рой пожирает жертву изнутри. Не проходит и минуты, как от раба остается лишь шевелящаяся металлическая масса, которая постепенно застывает, превращается в бурый прах.

«Прекрасное оружие», - думает Фейд. «Но его применение делает бессмысленным сами каноны войны. Сила, ловкость, храбрость, коварство не имеют значения. Щепотка специи, всего лишь щепотка специи, клянусь Рогатой Матерью».

- Для целей демонстрации произведен избыточный расход одной единицы боеприпаса, - ставит точку унит.

Барон Харконен шевелит толстыми пальцами. Церемониймейстер угодливо сгибается в поясе. Обернувшись к посланцам Икац, он переворачивает жезл змеями вниз. Фейд-Раута понимает, что это жест отказа.
Улей-станнер исчезает внутри летающего куба. Барон поворачивается к Фейду и как ни в чем не бывало, произносит

- Мой драгоценный Питер часто повторял – «Ничто не убивает быстрее, надежней и дешевле, чем кинжал». И жадность, добавлю я, и жадность, мой милый Фейд. Девять миллиграмм специи это, а-аах, так дорого, по нынешним ценам.

«По ценам, установленным, тобой, дражайший дядюшка», - думает Фейд. Впрочем, с появлением у фрименов этого таинственного лидера, Муад Диба, цены растут и помимо воли Харконенов. Политая кровью специя дорога вдвойне.

- Следующий образец, - слышится лязгающий голос унита.

(продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments